Статистика








__
__
__

Наш опрос

Оцените мой сайт
Всего ответов: 139






Среда, 20.11.2019, 10:03
Приветствую Вас Гость
во едину от суббот

вера Церкви, чтение Писания, догматика        
                       
                        сайт ignaty_l

| Регистрация | Вход
Каталог статей


Главная » Статьи » Мои статьи

ignaty_l "симфония"


Империи была нужна Церковь без ересей, читай – без смут. Империя сделала Церковь монолитной. И ереси ушли в подполье, читай – остались в головах непроговоренными. В монолите самоназвание «православный» ровным счетом ни к чему не обязывает никого. «Православный» и все. По принадлежности к монолиту.

Дальше, «в привате» ты можешь нести любую чушь. Символ веры, плюс «неслитно-нераздельно», минус «человекородица». Всё. – Православный.

И все побрякушки, свойственные монолиту: единый устав, единый (софринский) пошив, единый  монотонный строй молитв, единая любовь к монастырям, все это единство нам предоставившим…

Ангелы Церквей государством были придушены. Блюстители блюстят о побрякушках. Где чего не так поют-читают-одевают. Любая мысль о разнообразии  практик не допускается из-за боязни не ереси  - раскола. «Раскол страшнее всякой ереси». Вот жуть….

А ведь именно практики выявляют ересь лучше и быстрее любой писанины. Разнообразие раннего христианства неизбежно включало механизм естественного отбора. По инерции он даже продолжался какое-то время в монолите империи. Но инерция существует на энергиях прошлого. А прошлое ушло. И оставило холодный монолит, с холодной верой, холодными монахами.

Монашество и образовалась вопреки монолиту. Оно было практикой не подконтрольной империи. Долгое время, имея «свой устав» не принимало уставов мира. И тогда «мир сей» польстил монахам. Он принял их устав.

И теперь монолит, вобрав в себя все передовые технологии раннего средневековья, продолжает говорить о вере и любви и смирении… - видать пока тоже по инерции. Потому как энергий этих: любви, смирения и веры в нынешнем монолите не наблюдается…. Учение – да – есть… А действий, производящих в жизнь учение – нет – нету… Призывов к «безумному миру» - «образумиться» - очень, очень много весьма горячих. Но не обжигает. Потому как количество произносимого превышает качество. Подогревает воздух ради самообогрева…

 

***

Сатана время от времени устраивает перед человечеством спектакли. Посылает бродить призраки… Какова цель подобных представлений?

«Христианство» в  нынешнем изводе, это религия сходящихся времь от времени помолиться сообща индивидуумов. Религия для мира сего совершенно безопасная.

«Ты помнишь как все начиналось?» Никакой симфонии в проект строительства на камне первого исповедания веры не закладывалось. Каждый оставайся в том звании в котором призван. Вы куплены ценою; не делайтесь рабами человеков.  В закваску Благой Вести не должна быть добавлена закваска мира сего. Любой христианин есть миссионер по определению – именно в своем звании он как миссионер наиболее эффективен. Христианство должно взойти на своей закваске и вытеснить выпечку мира сего, не смешиваясь… Не срастворяясь. Что раздражало языческие власти в раннем христианстве?  Ну вот если без сказок… Это проповедь какого-то непонятного Царства, где никакие законы империи не катят. За проповедь «христианской морали», как ее сейчас понимают, никаких бы преследований не было. Если бы христиане так усердно «боролись с грехами», а их за это лупили камнями и кидали львам на съедение  -  было бы странно даже по человечески. Да и не было тех занудливых учителей борьбы с грехами, которых сейчас развелось – пруд пруди. Это сейчас заняться больше нечем, вот и разводят байду, тыкаясь покаянными языками в чужие нераскаянные уши. Христианство проповедовало именно легкость, свободу – будь на своем месте христианином;  господин ты – не притесняй раба, раб – не ищи в христианстве господина своей выгоды. Каждый оставайся в том звании, в котором призван. Рабом ли ты призван, не смущайся; но если и можешь сделаться свободным, то лучшим воспользуйся. Ибо раб, призванный в Господе, есть свободный Господа; равно и призванный свободным есть раб Христов. Потому и преследовали христиан, что были они пользующиеся миром сим, как не пользующиеся; ибо проходит образ мира сего. Ойкумена была миссионерской площадкой, и надо сказать за 2-3 сотни лет христиане преуспели весьма. Настолько преуспели, что империя решила соорудить себе госрелигию. Это и было началом конца….

У Рима не было до сей поры никакой госрелигии, кроме представления о том, что власть кесаря – божественна. Языческих культов была масса. Ни один культ не был господствующим. А тут Весть о Царствии Небесном разлетелась по ойкумене почти моментально. Благодаря апостольской миссии. Миссия дошла до дворца. И дворец принял участие в миссии. Все бы хорошо… Но только дворец продолжил миссию средствами и методами дворца. То есть – христианство приняло помощь дворца в том виде, который дворец смог предложить,  и - христианство стало пользоваться помощью проходящего образа мира сего.

Ну мир сей улыбнулся, потянулся, удовлетворенно констатировав тот факт, что плод опять съеден, и продолжил свое бренное существование. Мир сей получил легитимность в глазах христиан и понял что ему еще не конец.

__________

Теперь, задним числом понятно, что мир сей начал с дробления. Единый христианский мир, вселенная мучеников, исповедников, пророков и учителей, апостолов и свидетелей, мир богатый разнообразием богословских вероучительных школ и практик, оказался замешанным в политику.

Интрига – продукция дворца, «мира сего» - проникла в Церковь. Ведь методы двора принципиально не изменились. Епископы стали поставляться и сниматься интригами дворца. Благодарные епископы клялись дворцу искоренением смут и ересей и установлением мира и порядка.

Ну да, ереси возникали. Народ был горячий и любил своих вождей- проповедников, да и просто демагогов. Красное словцо заценилось. Христиане заговорили языком античного театра и поэзии. Приветствовался юмор и злорадство. Умерший то ли от геммороя, то ли от запора Арий, стал объектом шуток, и вываливание «кишок в горшок» вошло в канон вероучения.  Дворец созвал Собор, дворец одержал победу над ересью… Церковь, безусловно, тоже – и в первую очередь – одержала победу над ерестью. Но вот такая крамольная мысль у мя возникает, что не будь христианство госрелигией, то и не было бы никакого «арианства». То есть оно было бы, несомненно, но было бы просто пережито и забыто, как забыты тысячи ересей и еретиков той эпохи, получивших вместо собора просто отсидку в императорских тюрьмах. Арианство же, благодаря вниманию власти, дожило до второго собора, где с его реабилитацией Константином было покончено.

Соборов то было – тьма тьмущая. Эпоха богословов одиночек, навроде Оригена закончилась, и народ собирался по всякому удобному случаю. Однако придание соборам государственного статуса, вывело доктринальные споры на обсуждение их империей.  Учитывая всегдашнее народное глухое недовольство центральной властью – подобная шумиха только привлекала к ересям внимание. Да и в дальнейшем государство само определяло – какие ереси не дают ему жить больше всего. Догматические споры были частью, а порой и продуктом дворцовых интриг.

Церковь перестала соображать сама. Чуть что – епископы бежали к власти. Да и сами стали частью власти. Ересь побеждалась просто - принуждением. Соборы под присмотром госчиновников напоминали судилища. Осужденные отправлялись в ссылку. Протоколы констатировали что ересь побеждена. Удаленные от легионов провинции – отваливались от империи и закреплялись в «ереси».

Дворец с самого начала не был христианским. Христианство Константин рассматривал как подпорку абсолютизма, это хорошо известно. Генеральный понтифик нарожал других генеральных понтификов и жизнь дворца изобиловала убийствами, надзорами, шпионажем, насилием. Юлиан Отступник насмотрелся на тогдашних «христиан» из свого окружения. Да и слишком легко, либерально покупал «отречения» Юлиан от тогдашних знатных христиан. Вполне последовательно и логично отказав христианам в языческом образовании – добился перехода в язычество значительного количества обеспеченных граждан. И это всего за пару лет правления…

Собственно только низшие и средние слои и оставались на ту пору христианами. Что подтверждает простое Христово свидетельство – трудно богатому, трудно.

Итак – империя раздробила единый христианский мир. Христианство перестало вырабатывать иммунитет к подлинным ересям, вышло из состояния саморегулирования, вышло из свободного течения Духа в Церкви и подчинилась принуждению. Христиане забыли данную за них цену и сделались рабами человеков.

Опять же – задним числом можно заметить, что разделение, раздробление Церкви «миром сим» не столько преследовало цель раздробить народы, сколько – конечную цель - раздробить собрание, сделать его беспомощным, «мощным» посторонней мощью. Нерешающие ничего люди, необходимые время от времени только ради массовки, становились не вербально, а фактически не собраниями, а приходами. Стали не собираться, а приходить.

Европейский индивидуализм это не продукт католико-протестантской реформации, а, напротив, реформация продукт отстранения людей от жизни церкви, вынужденной индивидуализацией, уходом из собрания, которое является лишь пародией на единомыслие и единодушие.

И в Православной Церкви индивидуализм это давно свершившийся факт, несколько задержанный в исполении наяву грезами об имперском единообразии. «Соборная и Апостольская» - ныне скорее титул Церкви – воспоминание (репрезентация:) ) былого единства цели в многообразии жизни, а не содержание… Церковная жизнь ныне напоминает скорее работу механизма, и уж совсем не видится движимой свободным дыханием Духа.

____________

Сегодня мы имеем раздробленный и продолжающий дробиться «христианский мир», и раздробленных внутри своих конфессий христиан. Мир сей уже совершенно отдыхает. Христиане сами успешно делают за него его дело. Дробятся. Причем делают это весьма изощренно.  По мирски так - ихний кесарь нашего кесаря назвал земляным червяком, бей гадов! Мир сей оставил себе «законодательную власть» и отдал христианам «исполнительную», и христиане взяли то, от чего отказался Христос... «диавол показал Ему все царства вселенной во мгновение времени, и сказал Ему диавол: Тебе дам власть над всеми сими и славу их, ибо она предана мне, и я, кому хочу, даю ее; итак, если Ты поклонишься мне, то все будет Твое». Собственно цель мира сего проявилась совершенно. - Да будут все врозь (сеять вас как пшеницу).

Разделяй и властвуй – старая дьявольская формула, где в числителе стоит он – сатана, а в знаменателе – «христианский мир», старая формула дает ощутимый результат. Результат такой синергии – число, стремящееся к нулю.

Пугая формирующихся индивидуалистов, сатана время от времени подбрасывает властные пародии на единство, устраивая резню  под лозунгами счастья, братства и справедливости.

Упуганные до обнаружения в себе исторической памяти, христиане сделали правильный вывод, что братства и справедливости желать – тяжкий грех и ну его нафик (кроме монашеского братства, разумеется). Папы и патриархи, печалясь и сетуя, указывают христианскому миру, что он «христианский мир» перестал «различать добро и зло», не стремится «к ограничению себя». Патриархи и папы своим жгущим сердца людей примером показывают что такое христианская жизнь и как на нее настроиться. Совершают ли паломничество «в древнейшую обитель», или кропят св. водой место, где будет стоять обитель новейшая – все это, несомненно, призвано обучить различению добра и зла и ограничению себя.

Прилюдно чмокаясь с величествами и превосходительствами, демонстрируют что одеты точно так, как величества и превосходительства одевались 1000 лет назад, и значит надо помнить былую дружбу и взаимовыручку. Что ничего не изменилось, ..и мы по прежнему готовы.

_________________

Раскалываемые христиане так до сих пор и не уяснили себе, что все ими мыслимые-немыслимые социальные конструкции: коммунизм, демократия, монархия и пр. – ложь;  что ложь и все расколы – сектантские сопротивления лжи.  Что раскол это и есть способ существования и распространения лжи, ее миссия. Сколько наивных всерьез полагает, что «мир» нас  «ненавидит», только за факт, что мы «христиане» и «выступаем против греха».  Миру жутко мешает проповедь против греха, он так и трясется от злобы, когда появляется в телевизере митрополит и «призывает» забороть грех.  – Много таких наивных, испытывающих восторг от мысли, что они против всего ненавидящего мира своим православным видом проповедуют миру православный вид, предполагающий особое православное содержание. Грешить они миру мешают, напоминая что необходимо покаяться, причаститься и начать ходить. Это продолжение той же самой наивности, что внешние о христианстве ничего не знают и надо бы им глаза открыть…

 

Достаточно, однако, посетить форумы атеистов, чтобы уяснить претензии мира к христианам. «Только бы не пострадал кто из вас, как убийца, или вор, или злодей, или как посягающий на чужое; а если как Христианин, то не стыдись, но прославляй Бога за такую участь». Что – над праведностью смеются? - Не встречал. Основные темы – почему Бог, если Он есть допускает зло,  обсуждение поведения церковного начальства, и насмешки над действительным мракобесием. Ну и также слияние церкви с государством обсуждается очень эмоционально и с неприязнью к этой деятельности. В совокупности получаем те же претензии, как ни странно, что у Христа к фарисеям. Тон, понятно, только другой. То есть внешние, как бы диковато не выражали свои недовольства, но их недовольства христианами неотличимы от недовольства светской властью. Да и вывод сам собою напрашивается. Какие слуги, такой и господин. Хоть и «выдуманный». Да и недалеки они от правды то: «Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть». Фигары, получается, христиане. ..

 

«Возлюбленные, не удивляйтесь горению в вас к испытанию, как чему-то странному» (1Пет. 4; 12), «но как вы участвуете в Христовых страданиях, радуйтесь, да и в явление славы Его возрадуетесь и восторжествуете». Конечно, Дух Божий не оставляет и ныне христиан, и горение к испытанию ощущают в себе многие.  Чаще –из новообращенных. Готовы вступить в борьбу со злом и победить. Хоть локально, но одержать победу во Имя Христово. Но горение это частенько быстро притухает в вязком, склиском замесе мира сего, сразу предъявляющем свои права на горящую слишком пылко душу. Хочешь погореть за Христа? Поковыряйся в помыслах – точно хочешь?, или это твоя гордыня хочет поперек батьки нераскаянным в рай прыгнуть? Ты что – святее аввы такого-сякого, который 100 лет с помыслом боролся, да так и помер не поборов и плача об грехах?... Мир сей взял у христианства те учения, которые посчитал для себя наиболее безопасными, приемлемыми, сделал выборку, вытяжку, положил в нее свою закваску и добавил сладкого. Вспухло такое тяжелое, с одного боку уже подрумяненное, с другого уже прокисшее, сложное, тянучее. Как жувачка…  Где-то внутри находится Слово Божие, заслоненное преданиями человеческими…  «Зачем ученики Твои преступают предание старцев? ибо не умывают рук своих, когда едят хлеб. Он же сказал им в ответ: зачем и вы преступаете заповедь Божию ради предания вашего?». Неимоверных усилий стоит человеку продраться, неся на себя бремена неудобоносимые к Слову. И горькими недоумениями сопровождается этот путь. «Это правильно, значит так надо».  А проходить приходится – ну совершеннейшие излишки. Пустяки, мелочность и глупость приходится изучать и познавать наравне с Истиной, делающей человека свободным. Поэтому сегодняшние христиане не сумев использовать свое горение, прежде набираются отрицательного опыта, остывают до умеренной, приемлемой  миром  температуры, и только потом, сквозь дополнительно навязанное познание добра и зла способны разгореться заново. Распознав проникший в Церковь мир сей и отвергнув его. Если оказываются способны, не превратившись в добротного индивида, помышляющего о своих помыслах и о спасении мира. Таков сегодняшний крест… Быть чужим среди своих.

 

***

Какая-то передышка сейчас. Странная. Христианство устаканилось как цивилизационная модель и иным быть уже не желает. Цивилизация постепенно отторгает от себя христианство, но не отказывается называться христианской. Цивилизацией называю господствующую суперкультурную среду, а она сейчас одна : «пять пали, один есть, а другой еще не пришел» - со времен Рима, шестого зверя, мир еще никогда не был так устремлен к эклектике – смешению и однообразию. Со времен последней великой ойкумены не было еще такого культурного холуйства как ныне.

Сегодня попытался посмотреть несколько новосделанных фильмов про войну – тошнота какая-то. Цивилизация съедает культуры, какими бы они не были тоталитарными, со скоростью вспыхнувшей страсти.

Так вот смешение достигнуто не без помощи христианства. Его госверсий.  ХХ век окончательно отделил «церковь от государства», мир сей признал брак несчастным и дал разводную. Однако симбиоз остался… Ницше искренне возмущался этой христианской закваской, которую получила цивилизация.

Цивилизация, мол, стала деградировать. Это неправда. Деградировать стало христианство. Цивилизация как раз очухалась. Окрепла, возросла и научилась лицемерить от имени Бога. Великий понтифик формально признал, что есть кесарь всех кесарей, а великий понтифик лишь его правая рука, равная пылинке-былинке.

Передышка какая-то сейчас очень странная. После всех кошмаров начала-середины ХХ века «христианский мир» стал экспортировать себя как шоу, которое не должно прекращаться. Если шоу прекратится – наступит конец. Христиане стали толерантны и научились цивилизованно критиковать своего кесаря. Они тоже понимают что шоу должно продолжаться. Иначе наступит конец…

Кесарь на шоу, дающий шоу – надежная гарантия того, что он не встанет с ложи и не пустит легионы на три буквы хорошего слова – мир.

 

***

Восстановление (апокастасис) Церкви реально возможен с точки последнего удачного сохранения. Эта точка лежит в дособорной и догосударственной эпохе Церкви. Нестроения, раздробленность внутри Православной Церкви, ничем не отличимы от раздробленности всего христианства.  Смешны все конфессии, предъявляющие друг к другу требования самого идиотского, любого: как «глобального», так и местячкового  характера. Накопленная сумма христологических и - как следствие - антропологических ошибок,  привели к тому что практики всех Церквей ставят объектом веры – вероучение, до верху набитое мертвой схоластикой, не говорящее человеку почти ничего ни о нем самом, ни о Боге, заставляющее обманывать и обманываться, вытягивающее из человека силы и служащее порой ради достижения совершенно постороннего, не заявленного, и, как правило, никому уже не нужного (даже издохшим империям) результата:

 «Это не дирижабль, балда! Это последний выдох господина ПЖ. - Чушь! Как мог один человек перед смертью столько воздуха надышать? Абсурд.

-  Побойся неба! ПЖ жив! И я счастлив!»

Категория: Мои статьи | Добавил: ignaty-l (18.08.2008)
Просмотров: 2566 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 4.2/5 |
Всего комментариев: 1
1 Маргарита  
"Восстановление (апокастасис) Церкви реально возможен с точки последнего удачного сохранения. Эта точка лежит в дособорной и догосударственной эпохе Церкви".
Я тоже считаю, что это единственный путь для Церкви. По-любому, чтобы выжить (а она не может не выжить, ибо "врата ада не одолеют ее), ей придется вернуться к истокам вероучения. Но какова будет цена? Помоги, Господи!

Имя *:
Email *:
Код *:

Copyright MyCorp © 2019